Как известно, дуэль в России – это западное заимствование, особенное развитие получила после военной кампании 1812–1815 гг., когда русские оказались во Франции. Также с появлением дендизма, в котором значимая роль отводилась рыцарским проявлениям, «подлинным денди» считали благородного мужчину, владеющим фехтованием и стрельбой.
В такой атмосфере варились все молодые офицеры в России. Не отличались от них и флигель-адъютант Владимир Новосильцев и гвардейский поручик Константин Чернов.
25-летний Владимир Новосильцев, флигель-адъютант императора Александра I, сын бригадира Дмитрия Александровича Новосильцева и Екатерины Владимировны, которая была богатой дочерью графа Владимира Орлова, одного из братьев, приведших Екатерину II на трон. Владимир имел огромные перспективы, «блистал в обществе, играл хорошо на гобое, изящно танцевал и ловко бился на рапирах; будучи очень высокого роста, как все внуки братьев Орловых, он превосходил их всех красотой».
21-летний поручик лейб-гвардии Семёновского полка, член Северного тайного общества Константин Чернов был более простого происхождения - сыном генерал-майора Пахома Кондратьевича Чернова, выслужившего дворянство за военные подвиги и его супруги Аграфены Григорьевны Радыгиной.
Как-то раз на мызе Зарецкой на реке Оредеж и озере Донцо под Петербургом Новосильцев познакомился с семьёй Черновых. Здесь он встретил 16-летнюю дочь хозяев Катеньку Чернову, смолянку необыкновенной красоты и полюбил её с первого взгляда, а вскоре сделал ей предложение.
Но мать Новосильцева скептически отнеслась к такому мезальянсу и приложила все усилия, чтобы сорвать брак. Она затягивала со свадьбой, говоря другим: «Могу ли я согласиться, чтобы мой сын женился на какой-нибудь Черновой, да к тому же Пахомовне: никогда этому не бывать. Не хочу иметь невесткой Чернову Пахомовну – экой срам!».
В результате жених согласился отстрочить свадьбу на полгода. Но старший брат невесты Константин Чернов посчитал это за оскорбление и вызвал Новосильцева на дуэль: «Стреляюсь на 3 шага, как за дело семейственное…»
Тогда мать Новосильцева стала взывать к князю Голицыну, в присутствии которого Новосильцев подтвердила, что не отказывается от своих намерений вступить в брак, и Чернов принёс ему свои извинения, а Екатерина Владимировна дала согласие на свадьбу.
Но оговоренные сроки прошли, а свадьба не состоялась. В семье Черновых с тяжелым сердцем отнеслись к раненым чувствам невесты, а отец благословил сына отомстить Новосильцеву:
“Если будешь убит, то следующий по старшинству брат твой будет стреляться с Новосильцевым, если и он будет убит – пойдет третий и так дальше, до самого младшего, пятого. Падёт последний – я сам пойду. Умру или отомщу за всех вас!”
В этой истории большую роль сыграл поэт Кондратий Федорович Рылеев, друг и родственник Чернова. Кондратий Федорович, член Северного тайного общества «декабристов», некогда бывший заседателем Петербургской уголовной палаты, а с 1824 — правителем канцелярии Российско-американской компании стал наставлять Новосильцева, и, не получив ответа, стал убеждать Чернова снова вызвать обидчика.
5 сентября 1825 года, на балу в честь именин императрицы Елизаветы Алексеевны, Новосильцев пригласил Екатерину Чернову на танец, после чего между Новосильцевым и Черновым состоялся горячий разговор, кончившийся тем, что Константин бросил перчатку обидчику, который «преступил все законы чести...»
Несмотря на все усилия Новосильцевой, дуэль на смертельных условиях состоялась 10 (22) сентября 1825 года на окраине Лесного парка, тогда - пригород Петербурга. В своей записке перед дуэлью Чернов написал:
“Пусть паду я, но пусть падет и он, в пример жалким гордецам, чтобы золото и знатный род не надсмехались над невинностью и благородством души”.
Секундантами выступили со стороны Чернова - подпоручик Шипов и Рылеев, который стремился придать дуэли общественный резонанс.
По предельно жёстким условиям дуэли участники подписались:
1) Стреляться на барьер, дистанция восемь шагов, с расходом по пяти.
2) Дуэль кончается первою раною при четном выстреле; в противном случае, если раненый сохранил заряд, то имеет право стрелять, хотя лежащий, если же того сделать будет не в силах, то поединок полагается вовсе и навсегда прекращенным.
3) Вспышка не в счет, равно осечка. Секунданты обязаны в таком случае оправить кремень и подсыпать пороху.
4) Тот, кто сохранил последний выстрел, имеет право подойти сам и подозвать своего противника к назначенному барьеру.
Оба дуэлянта были смертельно ранены - Новосильцев — в печень, Чернов — в голову.
По одному из рассказов, перед смертью раненые дуэлянты заботились о состоянии друг друга и простили друг другу все.
Новосильцев умер через четыре дня, не допустив к себе мать и обвиняя её. Чернов – в мучениях через две недели.
Катенька была в глубоком трауре – она сразу потеряла возлюбленного и любимого брата.
Во время похорон Чернова на Смоленском кладбище в Петербурге декабрист Кюхельбекер на смерть отозвался знаменитыми стихами (здесь приводятся полностью, в присутствии общества первые строки были опущены)
На смерть Чернова
Клянёмся честью и Черновым:
Вражда и брань временщикам,
Царя трепещущим рабам,
Тиранам, нас угнесть готовым!
Нет! не Отечества сыны —
Питомцы пришлецов презренных!
Мы чужды их семей надменных,
Они от нас отчуждены.
Так, говорят не русским словом,
Святую ненавидят Русь;
Я ненавижу их, клянусь,
Клянуся честью и Черновым!
На наших дев, на наших жён
Дерзнёшь ли вновь, любимец счастья,
Взор бросить, полный сладострастья, -
Падёшь, Перуном поражён!
И прах твой будет в посмеянье!
И гроб твой будет в стыд и срам!
Клянёмся дщерям и сестрам:
Смерть, гибель, кровь за поруганье!
А ты, брат наших ты сердец,
Герой, столь рано охладелый,
Взнесись в небесные пределы:
Завиден, славен твой конец!
Ликуй: ты избран русским Богом
Всем нам в священный образец!
Тебе дан праведный венец!
Ты чести будешь нам залогом!
Похороны Чернова Северное тайное общество превратило в первую в России политическую демонстрацию. Современники вспоминали:
«…решено было, когда Чернов умер, чтобы за его гробом не смело следовать ни одного экипажа, а все, кому угодно быть при похоронах, шли бы пешком, — и действительно страшная толпа шла за этим хоть и дворянским, но все-таки не аристократическим гробом — человек 400. Я сам шел тут. Это было что-то грандиозное.»
«Все, что мыслило, чувствовало, соединилось тут в безмолвной процессии… к тому, кто выразил идею общую.., идею о защите слабого против сильного, скромного против гордого.»
"50 факельщиков, рота караула солдат, офицеров пешком более 500 человек. Сотни карет четвернями, тьма дрог..."
Офицеры собрали около 4000 рублей, великий князь Николай Павлович прислал ещё 4000 рублей.
Дуэль имела огромное значение в обществе и даже была сравнима по влиянию с Декабрьским восстанием. Именно эта дуэль повлияла на то, что многие друзья и товарищи погибшего члена Северного тайного общества приняли решение выступить 14 декабря 1825 года на Сенатскую площадь.
После дуэли графиня (которую также и супруг винил в смерти сына) отказалась от светского общества, и, обращаясь к митрополиту, просила: «Я убийца моего сына; помолитесь, владыка, чтоб я скорее умерла». Подобно её кузине, графине Анне Алексеевне Орловой-Чесменской, отягощённой раскаяниями, занялась масштабной благотворительностью. Желая искупить свою вину, Екатерина Владимировна приобрела землю в Лесном, где умер её сын, и возвела на этом месте Князь-Владимировскую церковь и Новосильцевскую богадельню.
По названию богадельни названа была Новосильцевская улица (с 1952 года — Новороссийская).
В парке Лесотехнической академии в 1834 году на месте, где состоялась дуэль, были установлены тумбы, а в 1988 году, в присутствии потомков Чернова, был установлен памятный знак - гранитная стела с надписью (архитектор Владимир Васильковский).
Об известных дуэлянтах турфирма Эклектика рассказывает в ходе различных программ. О другой, не менее известной и не менее трагической дуэли, состоявшейся чрез несколько лет, Ирина Тыхеева поведает на экскурсии «Приморский район: история и современность».
