Кто были мы, шестидесятники?
На гребне вала пенного
в двадцатом веке как десантники
из двадцать первого.
И мы без лестниц, и без робости
на штурм отчаянно полезли,
вернув отобранный при обыске
хрустальный башмачок поэзии.
Евгений Александрович Гангнус (Евтушенко) родился 18 июля 1933 года в семье поэта-любителя Александра Рудольфовича Гангнуса и Зинаиды Ермолаевны Евтушенко, геолога, актрисы, заслуженного работника культуры РСФСР. Внук педагога-математика Рудольфа Вильгельмовича Гангнуса и правнук польского пана Йосифа Бойковского. В 1944 году мать поменяла фамилию сына на свою девичью (о чём поэт вспоминал в поэме «Мама и нейтронная бомба»).
Учился в московских школах (впрочем, плохо), с детства писал стихи, посещал поэтическую студию. В 15 лет его исключили из школы за якобы поджог школьных журналов с отметками. Пришлось посылать Евгения в геолого-разведывательную экспедицию в Казахстан, где он отвечал за расконвоированных уголовников.
В 1949 году вышли его первые стихи. Учился в Литературном институте им. М.Горького, но был исключен за выступление в защиту романа В. Дудинцева «Не хлебом единым».
Первая книга стихов «Разведчики грядущего» вышла в 1952 году, после чего стал членом Союза писателей СССР. Однако творчество современных композиторов сталинской эпохи мало пользовалось популярностью. Евгений Александрович однажды увидел как парень, полистав «Разведчиков», вздохнул: “Да разве это стихи? Это барабанный бой…” - Евтушенко был сильно огорчен, и теперь он решил писать по-новому:
“Я остался оптимистом, как и прежде. Но раньше мой оптимизм был розовый. Теперь в нем были все существующие цвета спектра, включая и черный”. В Оттепель вышли поэтические сборники «Третий снег», «Шоссе Энтузиастов», «Обещание» и другие, в которых поэт показал собственный авторский почерк, сочетающий бытовую лексику и общественную патетику, лаконичный лиризм и сюжетность. Тогда стихи молодого, энергичного поэта стали настоящей революцией в традициях «соцреалистического» словоблудия.
Заметил новую поэзию Евтушенко и Шостакович, он полюбил его творчество так сильно, что стал называть его одним из самых своих любимых поэтов. Композитор даже признавался, что каждое утро вместо утренней молитвы твердил наизусть два стихотворения Евтушенко: “Сапоги” и “Карьера”. В марте 1962 года в квартире семьи Евтушенко раздался телефонный звонок, ответила жена поэта, Галина Сокол:
«Вечно тебе звонят всякие наглецы! Сейчас вот какой-то проходимец назвался Шостаковичем…»
Композитор признался что после прочтения поэмы “Бабий Яр” (1961) был так поражён, что просит у Евтушенко разрешения сочинить на эти стихи музыку. Конечно, поэт согласился и помчался к Шостаковичу. Оказалось, музыка была уже написана, Дмитрий Дмитриевич сыграл и спел вокально-симфоническую поэму для басового хора, оркестра и солиста-баса “Бабий Яр”. Евтушенко вспоминал:
«Голос у него был никакой, с каким-то странным дребезжанием, как будто что-то было сломано внутри голоса, но зато исполненный неповторимой, не то что внутренней, а почти потусторонней силой. Шостакович кончил играть, не спрашивая ничего, быстро повел меня к накрытому столу, судорожно опрокинул одну за другой две рюмки водки и только потом спросил: «Ну как?»
После «Бабьего Яра» каждые стихи Евтушенко становились знаковыми событиями литературной и общественной жизни: «Наследники Сталина» (1962), «Письмо Есенину» (1965), «Танки идут по Праге» (1968), «Афганский муравей» (1983).
В начале 1960-х годов одним из первых среди поэтов вышел на эстраду, писал песни, сотрудничал со композиторами Э. Колмановским, А. Эшпаем, Ю. Саульским, Н. Богословским, М. Таривердиевым, Е. Крылатовым и другими.
Обращался к большой поэтической форме («Братская ГЭС»), также опубликованы поэмы «Казанский университет» (1970), «Ивановские ситцы» (1976), «Непрядва» (1980), «Под кожей статуи Свободы» (1968), «Снег в Токио» (1974), «Голубь в Сантьяго» (1978), «Мама и нейтронная бомба» (1982)…
Много путешествовал, гастролировал, после нескольких поездок на Кубу родилась поэма в прозе «Я – Куба», по которой в 1964 году был снят одноимённый кинофильм. Также сыграл главный роль Циолковского в фильме «Взлет» (1979), полностью поставил авторские фильмы «Детский сад» (1983) и «Похороны Сталина» (1990).
Неоднократно поэт выступал в Ленинграде. Новый 1964 год он, вместе с Окуджавой, отмечал в Доме учёных, где, согласно докладной записке, Евтушенко прочёл неопубликованный «Штрафной батальон», а Булат Шалвович неопубликованное «Берегите поэтов».
Писал Евтушенко и прозу - повести «Перл-Харбор» (1967), роман «Ягодные места» (1982), фантастическую повесть «Ардабиола» и т.д.
В 1991 году по контракту с американским университетом в городе Талса, штат Оклахома, уехал с семьёй преподавать в США, где стал жить постоянно, иногда приезжая в Россию.
Автор более 150 книг, переведенных на многие языки мира, почетный член Академии искусств многих стран, почетный профессор «Honoris Causa» Университета новой школы в Нью-Йорке и Королевского колледжа в Квинсе, обладатель наград и множества российских и международных премий (в том числе награжден медалью и дипломом ЮНЕСКО за «выдающийся вклад в развитие культуры, укрепление межкультурного диалога и отношений между народами») умер 1 апреля 2017 года во сне, в штате Оклахома.
Похоронен, согласно своей последней воле, на кладбище в подмосковном Переделкино, где была его дача от Дома творчества писателей.
Поэт в России — больше, чем поэт.
В ней суждено поэтами рождаться
лишь тем, в ком бродит гордый дух гражданства,
кому уюта нет, покоя нет.
Поэт в ней — образ века своего
и будущего призрачный прообраз.
Поэт подводит, не впадая в робость,
итог всему, что было до него.
Сумею ли? Культуры не хватает…
Нахватанность пророчеств не сулит…
Но дух России надо мной витает
и дерзновенно пробовать велит.
И, на колени тихо становясь,
готовый и для смерти, и победы,
прошу смиренно помощи у вас,
великие российские поэты…
Дай, Пушкин, мне свою певучесть,
свою раскованную речь,
свою пленительную участь —
как бы шаля, глаголом жечь.
Дай, Лермонтов, свой желчный взгляд,
своей презрительности яд
и келью замкнутой души,
где дышит, скрытая в тиши,
недоброты твоей сестра —
лампада тайного добра.
Дай, Некрасов, уняв мою резвость,
боль иссеченной музы твоей —
у парадных подъездов и рельсов
и в просторах лесов и полей.
Дай твоей неизящности силу.
Дай мне подвиг мучительный твой,
чтоб идти, волоча всю Россию,
как бурлаки идут бечевой.
О, дай мне, Блок, туманность вещую
и два кренящихся крыла,
чтобы, тая загадку вечную,
сквозь тело музыка текла.
Дай, Пастернак, смещенье дней,
смущенье веток,
сращенье запахов, теней
с мученьем века,
чтоб слово, садом бормоча,
цвело и зрело,
чтобы вовек твоя свеча
во мне горела.
Есенин, дай на счастье нежность мне
к березкам и лугам, к зверью и людям
и ко всему другому на земле,
что мы с тобой так беззащитно любим.
Дай, Маяковский, мне
глыбастость,
буйство,
бас,
непримиримость грозную к подонкам,
чтоб смог и я,
сквозь время прорубясь,
сказать о нем
товарищам-потомкам…
1965 г.
По местам Евтушенко в Переделкине турфирма «Эклектика» проводит авторский тур «Переделкино и усадьбы». Здесь в 2010 году Евтушенко открыл музей-галерею, на экспозиции которой представлена личная коллекция картин, подаренных поэту художниками Шагалом, Пикассо, Эрнста.
