RSS
28 мая 2024
Вилла Родэ. Эпоха модерна – это не только соответствующее искусство, стихи поэтов Серебряного века, медиумы и томные девы, это, конечно, и богемные кафешантаны.
Кафешантаны (фр. «поющее кафе») — музыкальные заведения в Европе, возникшие в Белль Эпок во Франции в 1870-е годы. Беззаботная, часто эпатажная атмосфера, в отличие от кабаре, не особенно политическая, привлекала богему всего мира. Под открытым небом выступали группы исполнителей, наибольшую популярность кафешатнаны приобрели на рубеже XIX и XX веков, помимо французских, славились итальянские, немецкие и австрийские.
В начале XX века мода на кафешантаны пришла и в Россию.
Одним из самых известных кафешантанов в Петербурге стала «Вилла Родэ». Она была открыты в 1908 году управляющим Крестовским садом, купцом первой гильдии Адолием Сергеевичем Родэ на территории Дачи Салтыковой.
Тогда это был пригород Петербурга, для загородного ресторана был построен увеселительный комплекс - большой летний театр и летняя веранда-ресторан со сценой, где выступали лучшие певцы (в том числе Ф. Шаляпин и Л. Собинов) или драматические артисты (Н. В. Дулькевич, А. И. Мозжухин и др.), венгерский концертный оркестр или цыганский хор.
Ресторан завоевал невероятную популярность среди петербуржцев, особенно среди творческих людей и элиты города, постоянными посетителями были поэт Александр Блок и писатель Александр Куприн, великие князья и Распутин.
А. Блок встретил здесь очередную Незнакомку, которая вдохновила его на изысканные стихи «В ресторане» ("Я сидел у окна в переполненном зале..."). Есть версия, что Незнакомкой была Мария Нелидова, которая позже вспоминала:
“Мы сидели за столиком. “Посмотри, – сказала мне свояченица, – с тебя Блок глаз не спускает” (он сидел неподалёку от нас). Я отвернулась так, чтоб он не видел моего лица. Он послал мне бокал с вином, а в нём – красную розу. В этом я увидела дерзость, мне не захотелось больше оставаться там, я встала и вышла. Потом я как-то была у А.М.Ремизова. К ним пришёл Блок. “А-а, незнакомка, – сказал он. – Отчего вы тогда ушли?” Мы познакомились. Он прочёл стихи: “Я сидел у окна в переполненном зале…” Мы встречались ещё…”.
Александр Амфитеатров вспоминал:
"Не знаю, почему, - должно быть, под впечатлением бурной полемики о Горьком, - видел во сне... Адолия Роде! Как, не помню, но в личности уверен. Развеселаго, жизнерадостнаго, толстомордаго, толстопузаго Адолия Роде, до октябрьской революции хозяина "Виллы Роде", после октябрьской революции, - милостью Горькаго, - хозяина "Дома Ученых". Там, в недрах "Виллы Роде", и обрел Максим Адолия. Пришел, увиде и решил: - Вот истинно добротный опекун для русской науки. Лучшаго и искать не надо: в самый раз! Глубокомыслие и смелость решения заслуживают тем большаго внимания, что оно шло грудью на встречу враждебным предразсудкам буржуазнаго мира. Содержимая и управляемая Адолием "Вилла Роде" имела репутацию не столь двусмысленную, сколь определенную. Из того разряда, о коем тургеневский помещик Кауров выразился: – Подобной репутации я и своей бурой кобыле не пожелаю! В романе "Nana" директор кафешантана той же марки нагло требовал, чтобы посетители не называли его заведения "театром", но, без лицемерной вежливости, прямо и откровенно "публичным домом". (В французском тексте словечком покрупнее). К чести г. Роде, он никогда не поднимался на столь высокую степень цинизма. Напротив. Скромно приуменьшая свои заслуги, он всегда настаивал, что между виллою Роде и публичным домом разница ничуть не меньше, чем между бомбою и ядром или между советским правительством и третьим интернационалом. Даже в идее, не говоря уже о стоимости предлагаемых благ! Особенно возмутительна была клевета (или, юридически точнее, диффамация), будто предлагаемыми на вилле Роде благами обслуживались исключительно великие князья, компания Распутина, золотая молодежь высокаго полета, мышиные жеребчики из министерств и царская охранка. На эти недостойныя инсинуации г. Роде имеет право возразить с справедливою гордостью: - Нет-с, вы меня в монархисты не толкайте! На первых порах, после "пломбированнаго вагона" кто только не швырял у меня немецких, генеральнаго штаба, денег! И Гриша Зиновьев лыка не вязал! А Луначарский кренделя ногами выписывал! И Нахамкес, не заплатив, задним ходом удирал! И золотое сердце Феликса Дзержинскаго улыбками девочек утешалось! А однажды даже и самого Ленина... разумейте, языцы, и покоряйтеся: Ленина!! - замертво вынесли! Понимаете теперь, каков я есмь большевик. Относительно последняго пункта я мог бы даже лично свидетельствовать в пользу г. Роде, так как вез сие бездыханное тело с Виллы Роде во дворец Кшесинской мой собственный бывший шоффер, впоследствии не без гордости о том повествовавший".
Во время Первой мировой на вилле Роде кутили по-крупному, как в последний раз – шампанское и деньги текли рекой, романсы не умолкали, звёздочки танца кружились до утра.
После событий 1917 года ресторан закрыт, здесь был устроен политический клуб "Искра", на открытии которого выступал В. И. Ленин.
В марте 1918 года петроградская газета писала:
«Прошлой ночью большой отряд красной гвардии и солдат, прибывших в автомобилях, окружил «Виллу Роде», где за тяжёлыми шторами сверкали электрические огни. В ресторане начался обыск. Красногвардейцы искали, главным образом, вина, но нигде запасов его не обнаружили. За столиками действительно нашли опорожненные бутылки, однако, гости объяснили им, что вино привезено ими «с воли». Выяснилось, что владелец «Виллы» имеет потайные погреба, находящиеся под землёй в бетонированных помещениях и особых потайных шкафах в стенах. Так как вход в погреб не был указан администрацией ресторана, то красногвардейцы бросили бомбы в подвал и пробили брешь. В результате выяснилось, что в погребах находится свыше 10 тысяч бутылок вина, ликёров и коньяку. Всё вино было реквизировано. В конторе ресторана произвели обыск, причём был вскрыт несгораемый шкаф, где конфисковали 175 тысяч рублей денег, а также бриллиантовые вещи и драгоценности владельца ресторана и его жены. Попутно были реквизированы вся столовая посуда и все продукты в кухне. Взятые запасы были увезены на автомобилях в Смольный институт. Владелец ресторана, А. Родэ, был арестован, но вчера его выпустили. Производится дальнейшее расследование, и хозяину ресторана придётся отвечать перед революционным трибуналом. Захваченные в ресторане гости были также задержаны, но после переписи их отпустили.»
При новой власти Родэ не пропал, в 1919 году Горький добился разрешения «крепкому хозяйственнику» распределять пайки в Доме ученых, который называли «родевспомогательным».
В 1920-х годах здесь был кинотеатр и рабочий клуб. В 1954 здание «Виллы Родэ» сгорело, на его месте был построен стадион, часть территории была передана больнице, ныне на его месте — цветущий сквер за чугунной оградой.
В ресторане
Никогда не забуду (он был, или не был,
Этот вечер): пожаром зари
Сожжено и раздвинуто бледное небо,
И на жёлтой заре — фонари.
Я сидел у окна в переполненном зале.
Где-то пели смычки о любви.
Я послал тебе чёрную розу в бокале
Золотого, как небо, аи.
Ты взглянула. Я встретил смущённо и дерзко
Взор надменный и отдал поклон.
Обратясь к кавалеру, намеренно резко
Ты сказала: «И этот влюблён».
И сейчас же в ответ что-то грянули струны,
Исступлённо запели смычки…
Но была ты со мной всем презрением юным,
Чуть заметным дрожаньем руки…
Ты рванулась движеньем испуганной птицы,
Ты прошла, словно сон мой легка…
И вздохнули духи, задремали ресницы,
Зашептались тревожно шелка.
Но из глуби зеркал ты мне взоры бросала
И, бросая, кричала: «Лови!..»
А монисто бренчало, цыганка плясала
И визжала заре о любви.
19 апреля 1910
О Вилле Родэ турфирма Эклектика рассказывает в ходе блистательной экскурсии «Увеселительные сады в Петербурге».
В начале XX века мода на кафешантаны пришла и в Россию.
Одним из самых известных кафешантанов в Петербурге стала «Вилла Родэ». Она была открыты в 1908 году управляющим Крестовским садом, купцом первой гильдии Адолием Сергеевичем Родэ на территории Дачи Салтыковой.
Тогда это был пригород Петербурга, для загородного ресторана был построен увеселительный комплекс - большой летний театр и летняя веранда-ресторан со сценой, где выступали лучшие певцы (в том числе Ф. Шаляпин и Л. Собинов) или драматические артисты (Н. В. Дулькевич, А. И. Мозжухин и др.), венгерский концертный оркестр или цыганский хор.
Ресторан завоевал невероятную популярность среди петербуржцев, особенно среди творческих людей и элиты города, постоянными посетителями были поэт Александр Блок и писатель Александр Куприн, великие князья и Распутин.
А. Блок встретил здесь очередную Незнакомку, которая вдохновила его на изысканные стихи «В ресторане» ("Я сидел у окна в переполненном зале..."). Есть версия, что Незнакомкой была Мария Нелидова, которая позже вспоминала:
“Мы сидели за столиком. “Посмотри, – сказала мне свояченица, – с тебя Блок глаз не спускает” (он сидел неподалёку от нас). Я отвернулась так, чтоб он не видел моего лица. Он послал мне бокал с вином, а в нём – красную розу. В этом я увидела дерзость, мне не захотелось больше оставаться там, я встала и вышла. Потом я как-то была у А.М.Ремизова. К ним пришёл Блок. “А-а, незнакомка, – сказал он. – Отчего вы тогда ушли?” Мы познакомились. Он прочёл стихи: “Я сидел у окна в переполненном зале…” Мы встречались ещё…”.
Александр Амфитеатров вспоминал:
"Не знаю, почему, - должно быть, под впечатлением бурной полемики о Горьком, - видел во сне... Адолия Роде! Как, не помню, но в личности уверен. Развеселаго, жизнерадостнаго, толстомордаго, толстопузаго Адолия Роде, до октябрьской революции хозяина "Виллы Роде", после октябрьской революции, - милостью Горькаго, - хозяина "Дома Ученых". Там, в недрах "Виллы Роде", и обрел Максим Адолия. Пришел, увиде и решил: - Вот истинно добротный опекун для русской науки. Лучшаго и искать не надо: в самый раз! Глубокомыслие и смелость решения заслуживают тем большаго внимания, что оно шло грудью на встречу враждебным предразсудкам буржуазнаго мира. Содержимая и управляемая Адолием "Вилла Роде" имела репутацию не столь двусмысленную, сколь определенную. Из того разряда, о коем тургеневский помещик Кауров выразился: – Подобной репутации я и своей бурой кобыле не пожелаю! В романе "Nana" директор кафешантана той же марки нагло требовал, чтобы посетители не называли его заведения "театром", но, без лицемерной вежливости, прямо и откровенно "публичным домом". (В французском тексте словечком покрупнее). К чести г. Роде, он никогда не поднимался на столь высокую степень цинизма. Напротив. Скромно приуменьшая свои заслуги, он всегда настаивал, что между виллою Роде и публичным домом разница ничуть не меньше, чем между бомбою и ядром или между советским правительством и третьим интернационалом. Даже в идее, не говоря уже о стоимости предлагаемых благ! Особенно возмутительна была клевета (или, юридически точнее, диффамация), будто предлагаемыми на вилле Роде благами обслуживались исключительно великие князья, компания Распутина, золотая молодежь высокаго полета, мышиные жеребчики из министерств и царская охранка. На эти недостойныя инсинуации г. Роде имеет право возразить с справедливою гордостью: - Нет-с, вы меня в монархисты не толкайте! На первых порах, после "пломбированнаго вагона" кто только не швырял у меня немецких, генеральнаго штаба, денег! И Гриша Зиновьев лыка не вязал! А Луначарский кренделя ногами выписывал! И Нахамкес, не заплатив, задним ходом удирал! И золотое сердце Феликса Дзержинскаго улыбками девочек утешалось! А однажды даже и самого Ленина... разумейте, языцы, и покоряйтеся: Ленина!! - замертво вынесли! Понимаете теперь, каков я есмь большевик. Относительно последняго пункта я мог бы даже лично свидетельствовать в пользу г. Роде, так как вез сие бездыханное тело с Виллы Роде во дворец Кшесинской мой собственный бывший шоффер, впоследствии не без гордости о том повествовавший".
Во время Первой мировой на вилле Роде кутили по-крупному, как в последний раз – шампанское и деньги текли рекой, романсы не умолкали, звёздочки танца кружились до утра.
После событий 1917 года ресторан закрыт, здесь был устроен политический клуб "Искра", на открытии которого выступал В. И. Ленин.
В марте 1918 года петроградская газета писала:
«Прошлой ночью большой отряд красной гвардии и солдат, прибывших в автомобилях, окружил «Виллу Роде», где за тяжёлыми шторами сверкали электрические огни. В ресторане начался обыск. Красногвардейцы искали, главным образом, вина, но нигде запасов его не обнаружили. За столиками действительно нашли опорожненные бутылки, однако, гости объяснили им, что вино привезено ими «с воли». Выяснилось, что владелец «Виллы» имеет потайные погреба, находящиеся под землёй в бетонированных помещениях и особых потайных шкафах в стенах. Так как вход в погреб не был указан администрацией ресторана, то красногвардейцы бросили бомбы в подвал и пробили брешь. В результате выяснилось, что в погребах находится свыше 10 тысяч бутылок вина, ликёров и коньяку. Всё вино было реквизировано. В конторе ресторана произвели обыск, причём был вскрыт несгораемый шкаф, где конфисковали 175 тысяч рублей денег, а также бриллиантовые вещи и драгоценности владельца ресторана и его жены. Попутно были реквизированы вся столовая посуда и все продукты в кухне. Взятые запасы были увезены на автомобилях в Смольный институт. Владелец ресторана, А. Родэ, был арестован, но вчера его выпустили. Производится дальнейшее расследование, и хозяину ресторана придётся отвечать перед революционным трибуналом. Захваченные в ресторане гости были также задержаны, но после переписи их отпустили.»
При новой власти Родэ не пропал, в 1919 году Горький добился разрешения «крепкому хозяйственнику» распределять пайки в Доме ученых, который называли «родевспомогательным».
В 1920-х годах здесь был кинотеатр и рабочий клуб. В 1954 здание «Виллы Родэ» сгорело, на его месте был построен стадион, часть территории была передана больнице, ныне на его месте — цветущий сквер за чугунной оградой.
В ресторане
Никогда не забуду (он был, или не был,
Этот вечер): пожаром зари
Сожжено и раздвинуто бледное небо,
И на жёлтой заре — фонари.
Я сидел у окна в переполненном зале.
Где-то пели смычки о любви.
Я послал тебе чёрную розу в бокале
Золотого, как небо, аи.
Ты взглянула. Я встретил смущённо и дерзко
Взор надменный и отдал поклон.
Обратясь к кавалеру, намеренно резко
Ты сказала: «И этот влюблён».
И сейчас же в ответ что-то грянули струны,
Исступлённо запели смычки…
Но была ты со мной всем презрением юным,
Чуть заметным дрожаньем руки…
Ты рванулась движеньем испуганной птицы,
Ты прошла, словно сон мой легка…
И вздохнули духи, задремали ресницы,
Зашептались тревожно шелка.
Но из глуби зеркал ты мне взоры бросала
И, бросая, кричала: «Лови!..»
А монисто бренчало, цыганка плясала
И визжала заре о любви.
19 апреля 1910
О Вилле Родэ турфирма Эклектика рассказывает в ходе блистательной экскурсии «Увеселительные сады в Петербурге».
