Анна Алексеевна Орлова-Чесменская родилась в Москве 2 мая 1785 года. Её мать, Евдокия Николаевна Орлова-Чесменская, урождённая Лопухина (из боярского рода, родственница царицы Евдокии Фёдоровны, урождённой Лопухиной - супруги Петра I), была сосватана за 48-летнего графа Орлова-Чесменского. По поводу рождения Анны Екатерина II писала:
«Я свиделась в Москве с героем Чесмы, славным графом Орловым. Он ухаживал за своей молодой женой, лежавшей в родах первым ребенком; к несчастью, у него родилась дочь: я не считаю его особенно способным воспитывать девочек и поэтому желала ему сына, которому он мог бы служит примером».
Через полтора года её мать скончалась при следующих родах сына Ивана, который прожил недолго и Анна осталась единственной законной наследницей Алексея Орлова. Он отошёл от государственных дел, поселился в Нескучном под Москвой и занялся воспитанием дочери. Для неё был построен дворец с парком, где проводились маскарады, фейерверки, спектакли, для её обучения были приглашены учителя, к семи годам Анна научилась говорить на французском, немецком, английском и итальянском языках.
Была пожалована во фрейлины к императорскому двору и в 1796 году отец привёз Анну в Петербург. Современник писал:
«Видел я когда он представил государыне в Зимним дворце дочь свою графиню Анну. Отец был в военном аншефском мундире с шитьём, а дочь в белом кисейном платье и бриллиантах. Государыня приласкала её рукой за подбородок, похвалила и в щёчку поцеловала. Когда они вышли, то государыня сказала бывшим тут: «эта девушка много доброго обещает».
После смерти императрицы Алексей Орлов уехал с дочерью за границу, с восшествием на престол Александра I они вернулись в Нескучное.
Державин, восхитившись на балу юной графиней, посвятил ей стихи:
Ты взорами орлица,
Достойная отца;
Душою голубица,
Достойная венца.
Приятности дивятся
Уму и красотам,
И в плясках все стремятся
Лишь по твоим следам.
Явишься ль в Петрополе, —
Победы поженёшь:
Как флот отец твой в море,
Так ты сердца пожжёшь.
К ней стали свататься самые титулованные женихи, например, князья Александр Куракин и Платон Зубов. Одним она сама отказывала, других «браковал» отец. Но до самой смерти Анна Алексеевна вспоминала графа Николая Каменского, которого она тоже отвергла.
В 1808 году умер отец. По свидетельству современника, она, «не знавшая дотоле печали и горя, поражённая смертию родителя, лишилась чувств и оставалась четырнадцать часов без признаков жизни. Лишь только она надела чёрное платье, как в присутствии окружающих подошла к иконам и пав на колени, рыдая произнесла: «Господи! Ты взял мою мать, которой я не знала, теперь Тебе угодно взять моего отца, будь мне вместо матери и отца, руководствуй всеми поступками моей жизни».
Устроив свои дела и назначив управляющим делами своего незаконнорождённого брата Александра Чесменского, Анна отправилась в паломничество. Посетила в Ростове Спасо-Яковлевский монастырь, где познакомилась со старцем Амфилохием и в богоугодных беседах «возчувствовала охлаждение к мирскому счастию, суету светских развлечений», стала его духовной дочерью. Спасо-Яковлевскому монастырю она пожертвовала за всю жизнь около 300 000 рублей.
Во время Отечественной войны 1812 года Анна жертвовала для московского ополчения.
В 1817 году была пожалована в камер-фрейлины, позже сопровождала императрицу Александру Фёдоровну в её путешествии по России и за границей.
Продолжала давать грандиозные приёмы, которыми восхищалось высшее общество:
«Бал, данный 17 сентября Графинею Анною Алексеевною Орловою-Чесменскою, был совершенно в другом роде, в другом вкусе, чем праздник Князя Николая Борисовича Юсупова. Это то, что называется в области изящного grandioso; это такой бал, который доселе мог дать только Владетельный Государь.»
После того, как духовным наставником Анна выбрала иеромонаха Фотия, её жизнь изменилась. Она переехала к нему поближе в Санкт-Петербург, пыталась сблизиться с ним, но он чуждался её богатства и статуса.
Фотий в 1820 году, после произнесения обличительного слова в Казанском соборе (он выступал против мистицизма - «против масонов, иллюминатов, методистов, Лабзина, Сионского вестника и прочих») был выслан из столицы и назначен настоятелем ветхого Деревяницкого монастыря под Новгородом.
Анна пожертвовала на восстановление этой обители значительные средства, направляя их лично Фотию с указанием «на его нужды», ходатайствовала о возвращении его в столицу.
Благодаря её стараниям Фотий был возведён в сан архимандрита, вызван в Петербург и помещён в Александро-Невской лавре.
В Петербурге Фотий познакомился с обер-прокурором Синода князем А. Н. Голицыным, неоднократно встречался с ним в доме Анны Орловой, где «девице и князю предлагал слово и дело Божие по три, по шести и до девяти часов в день». Фотий был принят императором Александром, получил наперсный крест с драгоценными украшениями, и был назначен настоятелем Юрьева монастыря под Новгородом.
В свете стали ходить слухи об особых отношениях Фотия и Анны, Пушкин писал эпиграммы:
Благочестивая жена
Душою Богу предана,
А грешной плотию
Архимандриту Фотию.
Анна последовала за Фотием в Новгород, купила в селе Витославлицы под Юрьевым монастырём большой участок земли, построила усадьбу и постепенно переселилась в неё из Петербурга.
Усадебный дом был построен по проекту Карло Росси, был устроен огромный фруктовый сад, саженцы для которого Орлова-Чесменская заказывала из-за границы, в оранжереях выращивали персики, дыни и арбузы.
На средства Анны Фотий восстановил Юрьев монастырь, украсил существующие храмы, построил новые, а когда в 1823 году пожар уничтожил Крестовоздвиженский собор, она незамедлительно направила средства на его восстановление. Анна привлекала в пользу монастыря и других меценатов.
В Юрьев монастырь Анна перевезла прах своего отца и его братьев и погребла под папертью Георгиевского собора.
Далеко не все верили сплетням об отношениях архимандрита и незамужней графини, хозяйка петербургского салона Долли Фикельмон писала:
«О ней с уверенностью можно сказать, что она не только осталась девственной, но что и душа её девственна, как у младенца… Хотя графиня Орлова уже далеко не молода, она обладает той вечной молодостью, что дарована только небесным душам».
Говорили, что, когда стал вопрос о её возможном замужестве, Фотий подвёл Анну к иконе Иисуса Христа, повесил на неё кольцо с её руки и сказал: «Се — жених твой!», после чего графиня дала обет безбрачия. При этом Фотий был против принятия ею монашества, так как, вероятно, в этом случае всё её состояние отошло бы женскому монастырю.
В те времена одни видели, что она «одета она была хорошо, но почти по-старушечьи: тёмное бархатное платье с прекрасным кружевом, длинная нить жемчуга», другие, что она «блистательная светская дама, которая нисколько не походила на московских богомолок».
Анна писала о Фотии:
«Он возбудил во мне внимание тою смелостию, тою неустрашимостию, с какими… стал обличать господствующие заблуждения в вере. Всё было против него, начиная со двора. Он не побоялся этого. Я пожелала узнать его и вступила с ним в переписку. Письма его казались мне какими-то апостольскими посланиями. Узнав его более, я убедилась, что он лично для себя ничего не искал.»
Вероятно, именно Фотий, зная о роли её отца в возведении Екатерины на престол, убийстве её супруга и о деле княжны Таракановой (которую Орлов обманом доставил императрице), внушил Анне, что она должна всю жизнь отмаливать грехи своего отца.
В 1838 году архимандрит Фотий скончался на руках Анны. Для его погребения графиня устроила в нарушение традиций в монастыре усыпальницу с мраморным саркофагом Фотия, а для себя рядом устроила также гробницу. После смерти Фотия Анна почти не покидала своей усадьбы возле Юрьева монастыря и провела в нём последние годы жизни.
Особую роль сыграла Анна Орлова в истории Веры Молчальницы. Говорили, что она была самой императрицей Елизаветой Алексеевной, супругой Александра I, которая после того как император, инсценировав свою смерть, стал старцем Фёдором Кузьмичом, последовала его примеру. В 1841 году она нашла Веру в доме умалишённых и предложила «молчальнице» поселиться в Сырковом монастыре неподалёку и давала средства на её содержание.
В последние годы Анна особенно прилежно посещала богослужения, совершала паломничества, продолжала делать крупные пожертвования, в том числе Киево-Печерской лавре, церквям Константинополя, Александрии, Дамаска, Иерусалима, Афонским монастырям.
Всего при жизни на различные храмы и монастыри Анна потратила около 25 миллионов рублей.
Будучи владелицей огромного количества крепостных душ, Орлова-Чесменская не была сторонницей крепостного права и старалась улучшить положение своих крестьян:
«обратив часть из них в вольных хлебопашцев, она других перевела в Удельное ведомство, считая крестьянскую администрацию этого учреждения и весь строй управления удельными крестьянами наиболее гуманным».
Среди своих крестьян в Самарской губернии, где жили язычники-чуваши, она обращала многих в православие.
5 октября 1848 года с утра Анна была на литургии в Юрьевом монастыре, причастилась, на паперти Георгиевского собора совершили панихиду по её отцу (сегодня был день его тезоименитства) и собиралась в Петербург (на Преображенской улице, ныне Марата, был её дом). Затем вновь приехала в монастырь, слушала панихиду по Фотию, простилась со всеми, прося благословение в дорогу, спустилась к гробу Фотия. Тут ей стало плохо, она приложилась к чтимой ею иконе Иверской Божией Матери и через десять минут скончалась.
Отпевали в Георгиевском соборе монастыря, при большом стечении народа, приехали вельможи из обеих столиц. Была погребена в заранее приготовленной ею гробнице в церкви Похвалы Пресвятой Богородицы рядом с гробом архимандрита Фотия.
В советское время останки Анны и Фотия были перенесены к новгородской церкви Благовещения в Аркажах, точное место захоронения не известно, ныне здесь установлена символическая могила с крестом.
Недавно в Витославлицах была окончена комплексная реставрация объектов музея с восстановлением исторического ландшафта усадебного парка, усадебного дома и фруктового сада графини Орловой-Чесменской.Об известных благотворителях турфирма Эклектика повествует в ходе различных программ.
