Иосиф Александрович Бродский родился 24 мая 1940 года в Ленинграде. Его отец, капитан 3-го ранга ВМФ, Александр Иванович Бродский, был военным фотокорреспондентом. Мать, Мария Моисеевна Вольперт, работала бухгалтером, её сестра Дора Моисеевна Вольперт была актрисой БДТ и Театра им. В. Ф. Комиссаржевской. Семья жила в доме на углу Обводного канала, 142 и проспекта Газа (Старо-Петергофского), 16.
Когда началась война, отец ушёл на фронт, Мария с Иосифом переехала в дом за Спасо-Преображенским собором на улице Рылеева, 2, а дом на Обводном, где они жили, сильно пострадал от бомбежки.
Весной 1942 года мать Мария с Иосифом уехали в эвакуацию в Череповец, вернулись в Ленинград в 1944 году. Тяжёлые годы раннего детства Иосифа отразились потом в его стихах.
Простите нас.
Мы до конца кипели,
и мир воспринимали,
как бруствер.
Сердца рвались,
метались и храпели,
как лошади,
попав под артобстрел.
…Скажите… там…
чтоб больше не будили.
Пускай ничто
не потревожит сны.
…Что из того,
что мы не победили,
что из того,
что не вернулись мы?..
В 1947 году Иосиф пошёл в школу № 203 (бывшая Анненшуле) на ул. Салтыкова-Щедрина (Кирочной), 8. В 1950 году перевёлся в школу № 196 на Моховой улице, затем, в 1953 году, — в школу № 181 в Соляном переулке и в следующем году, оставшись на второй год, перешёл в школу № 276 на Обводном канале, 154, где продолжил учёбу в 7-м классе. Из-за проблем с успеваемостью Иосифа перевели в школу 289 на Нарвском, 4-6 (по месте прописки отца). Пётр Вайль вспоминал:
«Посредине урока в восьмом классе он встал из-за парты и вышел из школы — и больше не возвращался. Он не закончил школы, не учился в университете. Он просто встал и вышел.»
В 1955 году отец получил жилплощадь с другой стороны Спасо-Преображенского собора, семья заселилась в роскошно оформленные в мавританском духе ««полторы комнаты» в бывшем доходном доме Мурузи на Литейном (по улице Пестеля, 27, по улице Короленко - 14). Здесь, в квартире № 28 (тогда Иосифу было около пятнадцати лет), поэт обитал в своём углу-алькове, отгороженном от большой комнаты, где жили отец и мать. Здесь он жил и писал вплоть до своего отъезда из СССР в 1972 году. Бродский вспоминал:
«В полутора комнатах (если вообще по-английски эта мера пространства имеет смысл), где мы жили втроем, был паркетный пол, и моя мать решительно возражала против того, чтобы члены ее семьи, я в частности, разгуливали в носках... Наши полторы комнаты были частью обширной, длиной в треть квартала, анфилады, тянувшейся по северной стороне шестиэтажного здания, которое смотрело на три улицы и площадь одновременно. Здание представляло собой один из громадных брикетов в так называемом мавританском стиле, характерном для Северной Европы начала века. Законченное в 1903 году, в год рождения моего отца, оно стало архитектурной сенсацией Санкт-Петербурга того времени, и Ахматова однажды рассказала мне, как она с родителями ездила в пролетке смотреть на это чудо. В западном его крыле, что обращено к одной из самых славных в российской словесности улиц -- Литейному проспекту, некогда снимал квартиру Александр Блок… Эти десять квадратных метров были моими — лучшие десять квадратных метров, что я знал в жизни».
Стихи начал писать с шестнадцати лет, его эстетические взгляды формировались в Ленинграде 1940—1950-х годов – архитектура, пострадавшая во время артобстрелов и авианалётов, невские перспективы, реки и каналы, отражения в воде — стали постоянным мотивом в его творчестве.
Известно, например, что в 1950-е годы Бродскому приходилось перебираться в обход по Большеохтинскому мосту на правый берег Невы, на улицу Стахановцев, где жила его возлюбленная:
Вот я вновь посетил
эту местность любви, полуостров заводов,
парадиз мастерских и аркадию фабрик,
рай речных пароходов,
я опять прошептал:
вот я снова в младенческих ларах.
Вот я вновь пробежал Малой Охтой сквозь тысячу арок.
Бродский сменил множество мест службы: работал на маяке одного из островов в Финском залива, был помощником прозектора в морге, ездил в геологические экспедиции; позже занимался поэтическими переводами.
С 1960 года начинается серьёзное творчество
Сад
О, как дожить
до будущей весны
твоим стволам, душе моей печальной,
когда плоды твои унесены,
и только пустота твоя реальна.
Нет, уезжать!
Пускай когда-нибудь
меня влекут громадные вагоны.
Мой дольний путь и твой высокий путь —
теперь они тождественно огромны.
В этот период сблизился с молодыми ленинградскими поэтами – с Евгением Рейном (которого считал своим учителем), Анатолием Найманом, Владимиром Уфляндом, Булатом Окуджавой, Сергеем Довлатовым, Давидом Шраером-Петровым и другими молодыми поэтами из «Промки» — литературного объединения при Дворце культуры промкооперации (позднее Ленсовета).
14 февраля 1960 года состоялось публичное выступление на «турнире поэтов» с участием Бродского, А. С. Кушнера, Г. Я. Горбовского, В. А. Сосноры в ленинградском Дворце культуры имени Горького. Чтение стихотворения Бродского «Еврейское кладбище» вызвало скандал.
Еврейское кладбище около Ленинграда.
Кривой забор из гнилой фанеры.
За кривым забором лежат рядом
юристы, торговцы, музыканты, революционеры.
Для себя пели.
Для себя копили.
Для других умирали.
Но сначала платили налоги,
уважали пристава,
и в этом мире, безвыходно материальном,
толковали Талмуд,
оставаясь идеалистами.
Может, видели больше.
А, возможно, верили слепо.
Но учили детей, чтобы были терпимы
и стали упорны.
И не сеяли хлеба.
Никогда не сеяли хлеба.
Просто сами ложились
в холодную землю, как зерна.
И навек засыпали.
В 1962 году написал Сонет, посвящённой студентке ЛГУ Галине Патраболовой, будущему экскурсоводу турфирмы «Эклектика»:
Г. П.
Мы снова проживаем у залива,
и проплывают облака над нами,
и современный тарахтит Везувий,
и оседает пыль по переулкам,
и стекла переулков дребезжат.
Когда-нибудь и нас засыпет пепел.
Так я хотел бы в этот бедный час
приехать на окраину в трамвае,
войти в твой дом,
и если через сотни лет
придет отряд раскапывать наш город,
то я хотел бы, чтоб меня нашли
оставшимся навек в твоих объятьях,
засыпанного новою золой.
Страдал фобиями, заикался, состоял на учёте в психоневрологическом диспансере с диагнозом «психопатия» («расстройство личности»), медицинская комиссия вынесла заключение, что он «негоден к военной службе в мирное время, в военное время годен к нестроевой службе по ст. 8 „в“, 30 „в“ (неврозы, заболевание сердца)».
За свои стихи и богемный образ жизни был признан тунеядцем, состоял под контролем КГБ, 14 февраля 1964 года был вторично арестован по обвинению в тунеядстве, осуждён по статье УК «Антисоветская агитация и пропаганда».
В ссылке, в деревне в Архангельской области, Бродский создал множество стихов, начал метафизическую поэму «Горбунов и Горчаков» (1965–68), основанную на ощущениях от пребывания в психиатрической больнице, где он проходил судебную экспертизу. За Бродского хлопотали А. А. Ахматова, К. И. и Л. К. Чуковские, С. Я. Маршак и другие деятели культуры; через полтора года Бродский вернулся в Ленинград.
Был на допросе КГБ в связи с делом обвинённого в антисоветской деятельности Александра Гинзбурга, который выпускал самиздатский журнал поэзии «Синтаксис», где были напечатаны стихи Бродского.
А. А. Ахматова, с которой Бродский познакомился в 1961 году в Комарове благодаря Евгению Рейну, благоволила поэту, известно, однажды она подарила ему джинсы.
В тот же период увлёкся английской поэзией, повлиявшей на его творчество.
С начала 1960-х гг. также писал поэмы («Шествие», 1961; «Большая элегия Джону Донну», «Исаак и Авраам», обе 1963; «Столетняя война», 1964–65, «Осенний крик ястреба», 1975).
В 1972 Б. эмигрировал в США, преподавал в ряде университетов и колледжей, жил в Нью-Йорке, писал очерки и эссе на английском языке, которым владел в совершенстве.
В России произведения Бродского появились только с Перестройкой.
Изначально стихи Бродского, значительно продолжающие «петербургские» традиции русской поэзии, акмеизма, имели классические формы:
Одной поэтессе
Я заражен нормальным классицизмом.
А вы, мой друг, заражены сарказмом.
Конечно, просто сделаться капризным,
по ведомству акцизному служа.
К тому ж, вы звали этот век железным.
Но я не думал, говоря о разном,
что, зараженный классицизмом трезвым,
я сам гулял по острию ножа.
1965
С развитием его творчества использовал более свободные метрические формы акцентного, тактового и интонационного стиха, вкупе с его своеобразной растянутой манерой чтения вслух создался неповторимый «стиль Бродского» со сложнейшими синтаксическими конструкциями, причудливыми философскими картинами и метафорами.
Бабочка (1972)
Сказать, что ты мертва?
Но ты жила лишь сутки.
Как много грусти в шутке
Творца! едва
могу произнести
«жила» — единство даты
рожденья и когда ты
в моей горсти
рассыпалась, меня
смущает вычесть
одно из двух количеств
в пределах дня.
Кавалер ордена Почётного легиона, с 1978 года получил почётную докторскую степень honoris causa.
Лауреат Нобелевской премии по литературе 1987 года «за всеобъемлющее творчество, проникнутое ясностью мысли и поэтической интенсивностью». В своей Нобелевской речи развивал мысль о подчинении поэта диктату языка, о том, что поэзия – высшая форма существования языка, которую поэт лишь выявляет.
В 1990 году Бродский женился на Марии Соццани (Соццани-Бродская), итальянской аристократке, русской по материнской линии, в 1993 году у них родилась дочь Анна-Мария-Александра Бродская-Соццани.
С 1995 года почётный гражданин Санкт-Петербурга.
Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать.
На Васильевский остров
я приду умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду.
между выцветших линий
на асфальт упаду.
И душа, неустанно
поспешая во тьму,
промелькнет над мостами
в петроградском дыму,
и апрельская морось,
над затылком снежок,
и услышу я голос:
— До свиданья, дружок.
И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой.
— словно девочки-сестры
из непрожитых лет,
выбегая на остров,
машут мальчику вслед.
Ушёл из жизни в ночь c 27 на 28 января 1996 года вследствие инфаркта. Отпевали в Епископальной церкви Благодати в Бруклине, неподалёку от дома Бродского, временно был захоронен на кладбище при храме Святой Троицы на берегу Гудзона, на мемориальной службе 8 марта 1997 года на Манхэттене в епископальном соборе Святого Иоанна Богослова стихи читали Михаил Барышников, Лев Лосев, Евгений Рейн, Владимир Уфлянд, Томас Венцлова, Анатолий Найман, Яков Гордин, Мария Соццани-Бродская и другие. Звучала музыка Гайдна, Моцарта, Пёрселла. Его прах был перезахоронен на кладбище Сан-Микеле в Венеции.
Предложение Галины Старовойтовой похоронить поэта на его родине, в Петербурге, на Васильевском острове, как он «завещал» в стихах, было отвергнуто — «это означало бы решить за Бродского вопрос о возвращении на родину».
Но Петербург бережно хранит память своего Поэта, который стал таким же символом поэзии Города на Неве, как Пушкин, Тютчев, Блок, Ахматова...
В 2005 года во дворе филологического факультета Санкт-Петербургского университета был установлен первый в России памятник Иосифу Бродскому (скульптор Константин Симун).
В 2011 году во дворе дома 19 по улице Стахановцев был установлен памятный знак Иосифу Бродскому в виде валуна, на котором высечены строки «Вот я вновь пробежал Малой Охтой сквозь тысячу арок».
В 2016 году на Васильевском острове, на набережной реки Смоленки, был установлен гранитный монумент поэту.
В 2020 году в доме Мурузи был открыт музей-квартира Иосифа Бродского. После эмиграции поэта и смерти его родителей в 6-комнатной коммуналке проживали обычные люди и после принятия решения об открытии музея надо было выкупить у них все комнаты. Идея создания музея Иосифа Бродского в мемориальных «Полутора комнатах» появилась в 1999 году. Тогда друзья Бродского — Михаил Мильчик и Яков Гордин — основали Фонд создания музея Иосифа Бродского и начали работу по выкупу комнат. Ныне здесь находится мемориальный музей «Полторы комнаты» Иосифа Бродского. В музее проводятся экскурсии, на которых представляется роль поэта в русской и мировой литературе, биографии других обитателей квартиры, а также история создания музея.
В Музее Ахматовой действует выставка, посвящённая Иосифу Бродскому.
Об Иосифе Бродском слагают свои песни многие авторы «Эклектики». «Сквозь тысячу арок» мы пройдём в ходе экскурсии "Малой Охтой сквозь тысячу арок..." О дружбе поэта и Сергея Довлатова – на экскурсии «Наш сосед Сергей Довлатов».
