RSS
22 апреля 2026
Сергей Прокофьев. 135 лет со дня рождения. О гениальном композиторе, пианисте и дирижере читайте в статье
Сергей Сергеевич Прокофьев родился 23 (11) апреля 1891 года в селе Сонцовка Екатеринославской губернии. Его отец, агроном, Сергей Алексеевич Прокофьев, был управляющим имением своего знакомого Д. Д. Сонцова. Мать, Мария Григорьевна (урождённая Житкова), родилась в Петербурге, окончила гимназию с золотой медалью и была великолепной пианисткой. Именно она привила Сергею любовь к музыке. Во время музицирования Серёжа сначала слушал, а затем подсаживался рядом за фортепиано и стучал по клавишам. Уже в пять с половиной лет он сочинил свою первую крохотную пьесу для фортепиано «Индийский галоп». Позже отец давал сыну уроки математики, а мать - французского и немецкого. В 13 лет Прокофьев – уже автор ряда музыкальных произведений, его талант высоко оценил С. И. Танеев, его учителем был Р. М. Глиэр.
С 1904 в Санкт-Петербурге, учился в Петербургской консерватории у А. К. Лядова (гармония, контрапункт), Н. А. Римского-Корсакова (инструментовка), Я. Витолса (музыкальная форма), H. H. Черепнина (дирижирование), Ж. Хандшина (орган); окончил консерваторию как композитор (1909), дирижёр и пианист (1914, класс А. Н. Есиповой).
В годы учёбы в Петербурге с 1904 по 1913 год он жил неподалёку от Консерватории на Садовой улице, 90. Согласно справочникам «Весь Петербург» и «Весь Петроград» с 1913 по 1917 год жил по адресу дом №4 1-й Роты Измайловского полка (ныне 1-я Красноармейская, 4). Зимой 1913 годв, вернувшись в город, 21-летний Прокофьев писал (примерно во время работы над концертом № 2 для фортепиано с оркестром):
“В Петербурге стояла мягкая зимняя погода и белый такс быстро доставил меня на родную 1-ю Роту”.
На набережной реки Фонтанки, 122, на углу с Измайловским пр., установлена мемориальная доска:
«В этом доме с 1913 по 1917 г. жил и работал великий советский композитор Сергей Сергеевич Прокофьев».
В этом доме «советский композитор» точно жить не мог в эти годы – таковым он стал гораздо позже.
Прокофьев, выросший в загородной усадьбе, был большим любителем природы и дачной местности, где он мог бы спокойно работать. В июне 1915 года композитор писал в своём дневнике: «Меня очень забавляла роль петроградского дачника, ищущего дачу. Погода была восхитительна, и я был очень рад, зашагав среди зелени в Ушках. Прелестная комбинация из лугов, полей, реки, леса и группы деревьев сразу меня расположили в пользу Ушков. Уединенные, разбросанные дачки - да это совсем хорошо! Но найти дачу было тяжело. Во-первых, не знаешь, как искать: никаких объявлений нет, и все, по-видимому, занято. Дачки прелестные, элегантной публики - никого. Я расспросил кое-кого и убедился, что занято все. Один пустой какой-то верх, такой дешевый, что я цену за лето принял за недельную плату, но это не подошло. Я сел в поезд и перебрался в Саблино, ближе к городу, ровно час от Петрограда. Там мне тоже понравилось, потому что в лавочке у вокзала я сразу нашел мой любимый шоколад. Затем я бродил два часа и нашел очень славненькую дачку, новенькую, желтенькую, маленькую».
Уже в ранний период проявились характерные черты композитора - оптимизм, энергия и воля (его даже называли «Солнечным композитором». Он постоянно экспериментировал, использовал диссонирующие аккорды и переменный метр, его палитра образов была необыкновенно обширна - тонкий лиризм романсов на слова Ахматовой (1916), живописность сказки «Гадкий утёнок» для голоса и фортепиано (1914), стихийная мощь оперы «Игрок» и оркестровой «Скифской сюиты» (1915); гротеск «Сарказмов», скоморошья сказочность балета «Сказка про шута...». Во многих его сочинениях тех лет отразился грандиозный, трагичный и мистический дух предреволюционной эпохи.
В январе 1916 года в Мариинском театре под управлением автора состоялась премьера «Скифской сюиты». Композиторы и ближайшие друзья Прокофьева Мясковский и Асафьев отзывались о сюите, как о самом значительном из написанных им до сих пор оркестровых произведений, «но публика всё же воспринимала её как проявление музыкального экстремизма». Исполнение такого модернистского произведения вызвало ещё более шумный скандал, чем его же Второй фортепианный концерт.
Культ точности, который Прокофьев исповедовал с детства, нашёл выражение в его увлечении шахматами, он стал шахматистом первой категории. С 1907 года посещал Петербургское шахматное собрание (Невский пр., 55). В 1908 году Прокофьев писал в дневнике:
«В тот же день утром я должен был узнать судьбу своей фуги и пошёл в Консерваторию. Оказалось, что начали проверять с гармонических задач, затем контрапункт и только тогда фуга. По нашим расчётам, до фуги надо было проверить свыше ста пятнадцати задач! Чёрт знает, сколько бездарностей носят почётное звание теоретиков ! После долгих стараний мне удалось упросить, чтобы мою фугу проверили до отхода поезда. Вдруг вылетает Лядов:
- Вы, Прокофьев, шахматист?
- Да, я играю...
- И хорошо, сильно?
- Довольно сильно.
- Ну все-таки, как, приблизительно? Какой категории?
- Третьей.»
В 1914 г. на Литейном пр., 10, где разместилось Русское шахматное общество, проходил международный шахматный турнир с участием Капабланки и Ласкера. Юный композитор Сергей Прокофьев также выступал на этом турнире - при сеансах одновременной игры с Капабланкой, композитор победил в одной партии и две проиграл. Также играл в шахматы с Ласкером, Михаилом Эльманом, с Савелием Тартаковером, с Давидом Ойстрахом.
С 1908 года Прокофьев начинает концертную деятельность как пианист и дирижёр – исполнитель собственных произведений.
В 1917 году закончил Концерт № 1 для скрипки с оркестром D-dur (начал в 1914), «Мимолётности», «Классическую симфонию», кантату «Семеро их», Третью и Четвертаю сонаты для фортепиано.
Революцию не совсем принял, весной 1918 года он уехал в Японию, где дал ряд концертов, затем в США. Среди его важнейших сочинений заграничного периода можно отметить оперы «Любовь к трём апельсинам» (1919), «Огненный ангел» (1919—1927), балеты «Стальной скок» (1925), «Блудный сын» (1928), «На Днепре» (1930), вторая (1925), третья (1928) и четвёртая (1930) симфонии; третий (1917—1921), четвёртый (1931) и пятый (1932) концерты для фортепиано, второй скрипичный концерт (1935).
Много гастролировал в Америке и Европе как пианист, исполняя преимущественно собственные сочинения, изредка выступал как дирижёр; в 1927, 1929 и 1932 годах давал концерты в СССР.
В 1919 году Прокофьев познакомился с испанской певицей Линой Кодиной, в 1923 году они поженились.
Прокофьев не примкнул к Белому движению, подобно Рахманинову и Стравинскому, и он давно уже хотел вернуться на родину. В 1936 году Сталин, который любил музыку ещё со времён семинарии, разрешил композитору с женой и сыновьями Святославом и Олегом переехать в СССР, семья обосновалась в Москве.
Возвращение знаменовало новый этап в творчестве Прокофьева – его обласкали, Сталину было очень важно вернуть композитора с мировой известностью. В 1936 году написал для Центрального детского театра симфоническую сказку «Петя и волк», балет «Ромео и Джульетта», музыку к фильму «Александр Невский» (1938).
В сюите «Песни наших дней», созданной в 1937 году, впервые в музыке Прокофьева возникает образ вождя: «От края до края по горным вершинам, // Где вольный орел совершает полет, // О Сталине мудром, родном и любимом // Прекрасную песню слагает народ», в 1939 году он создаёт целую кантату «Здравица», посвящённую вождю.
Во время Великой Отечественной войны работал над балетом «Золушка», 5-й симфонией, сонатами для фортепиано № 7, 8, 9, сонатой для флейты и фортепиано, оперой «Война и мир» по одноимённому роману Льва Толстого, музыкой к фильму «Иван Грозный».
В 1948 году многие советские композиторы (Прокофьев, Шостакович, Мясковский, Попов, Шебалин, Хачатурян) были подвергнуты резкой критике за «формализм». Ряд сочинений Прокофьева секретным приказом Комитета по делам искусств был запрещён к исполнению, однако в марте 1949 года Сталин снова помиловал композитора и действия Комитета были оценены как «некоторые перегибы».
Однако всё это подкосило здоровье Прокофьева и с 1949 года он почти не выезжал с дачи, где, при строжайшем медицинском режиме, написал сонату для виолончели и фортепиано, балет «Сказ о каменном цветке», симфонию-концерт для виолончели с оркестром и др.
Лауреат шести Сталинских премий (1943, 1946 — трижды, 1947, 1952) и Ленинской премии (1957).
В январе 1948 года женился на Мире Александровне Мендельсон (первая жена Лина Прокофьева была арестована, и сидела в ИТЛ строгого режима).
Умер 5 марта 1953 года в Москве от гипертонического криза, в один день со своим покровителем Сталиным. Поэтому смерть великого композитора осталась практически незамеченной.
Поговорить о Сергее Прокофьеве, судьба которого так тесно связана с Петербургом, можно на многих авторских экскурсиях ЭКЛЕКТИКИ.
Об учителе Прокофьева Римском-Корсакове Игорь Воеводский расскажет в ходе экскурсии «Музыкальная прогулка. Любенск и Вечаша».
С 1904 в Санкт-Петербурге, учился в Петербургской консерватории у А. К. Лядова (гармония, контрапункт), Н. А. Римского-Корсакова (инструментовка), Я. Витолса (музыкальная форма), H. H. Черепнина (дирижирование), Ж. Хандшина (орган); окончил консерваторию как композитор (1909), дирижёр и пианист (1914, класс А. Н. Есиповой).
В годы учёбы в Петербурге с 1904 по 1913 год он жил неподалёку от Консерватории на Садовой улице, 90. Согласно справочникам «Весь Петербург» и «Весь Петроград» с 1913 по 1917 год жил по адресу дом №4 1-й Роты Измайловского полка (ныне 1-я Красноармейская, 4). Зимой 1913 годв, вернувшись в город, 21-летний Прокофьев писал (примерно во время работы над концертом № 2 для фортепиано с оркестром):
“В Петербурге стояла мягкая зимняя погода и белый такс быстро доставил меня на родную 1-ю Роту”.
На набережной реки Фонтанки, 122, на углу с Измайловским пр., установлена мемориальная доска:
«В этом доме с 1913 по 1917 г. жил и работал великий советский композитор Сергей Сергеевич Прокофьев».
В этом доме «советский композитор» точно жить не мог в эти годы – таковым он стал гораздо позже.
Прокофьев, выросший в загородной усадьбе, был большим любителем природы и дачной местности, где он мог бы спокойно работать. В июне 1915 года композитор писал в своём дневнике: «Меня очень забавляла роль петроградского дачника, ищущего дачу. Погода была восхитительна, и я был очень рад, зашагав среди зелени в Ушках. Прелестная комбинация из лугов, полей, реки, леса и группы деревьев сразу меня расположили в пользу Ушков. Уединенные, разбросанные дачки - да это совсем хорошо! Но найти дачу было тяжело. Во-первых, не знаешь, как искать: никаких объявлений нет, и все, по-видимому, занято. Дачки прелестные, элегантной публики - никого. Я расспросил кое-кого и убедился, что занято все. Один пустой какой-то верх, такой дешевый, что я цену за лето принял за недельную плату, но это не подошло. Я сел в поезд и перебрался в Саблино, ближе к городу, ровно час от Петрограда. Там мне тоже понравилось, потому что в лавочке у вокзала я сразу нашел мой любимый шоколад. Затем я бродил два часа и нашел очень славненькую дачку, новенькую, желтенькую, маленькую».
Уже в ранний период проявились характерные черты композитора - оптимизм, энергия и воля (его даже называли «Солнечным композитором». Он постоянно экспериментировал, использовал диссонирующие аккорды и переменный метр, его палитра образов была необыкновенно обширна - тонкий лиризм романсов на слова Ахматовой (1916), живописность сказки «Гадкий утёнок» для голоса и фортепиано (1914), стихийная мощь оперы «Игрок» и оркестровой «Скифской сюиты» (1915); гротеск «Сарказмов», скоморошья сказочность балета «Сказка про шута...». Во многих его сочинениях тех лет отразился грандиозный, трагичный и мистический дух предреволюционной эпохи.
В январе 1916 года в Мариинском театре под управлением автора состоялась премьера «Скифской сюиты». Композиторы и ближайшие друзья Прокофьева Мясковский и Асафьев отзывались о сюите, как о самом значительном из написанных им до сих пор оркестровых произведений, «но публика всё же воспринимала её как проявление музыкального экстремизма». Исполнение такого модернистского произведения вызвало ещё более шумный скандал, чем его же Второй фортепианный концерт.
Культ точности, который Прокофьев исповедовал с детства, нашёл выражение в его увлечении шахматами, он стал шахматистом первой категории. С 1907 года посещал Петербургское шахматное собрание (Невский пр., 55). В 1908 году Прокофьев писал в дневнике:
«В тот же день утром я должен был узнать судьбу своей фуги и пошёл в Консерваторию. Оказалось, что начали проверять с гармонических задач, затем контрапункт и только тогда фуга. По нашим расчётам, до фуги надо было проверить свыше ста пятнадцати задач! Чёрт знает, сколько бездарностей носят почётное звание теоретиков ! После долгих стараний мне удалось упросить, чтобы мою фугу проверили до отхода поезда. Вдруг вылетает Лядов:
- Вы, Прокофьев, шахматист?
- Да, я играю...
- И хорошо, сильно?
- Довольно сильно.
- Ну все-таки, как, приблизительно? Какой категории?
- Третьей.»
В 1914 г. на Литейном пр., 10, где разместилось Русское шахматное общество, проходил международный шахматный турнир с участием Капабланки и Ласкера. Юный композитор Сергей Прокофьев также выступал на этом турнире - при сеансах одновременной игры с Капабланкой, композитор победил в одной партии и две проиграл. Также играл в шахматы с Ласкером, Михаилом Эльманом, с Савелием Тартаковером, с Давидом Ойстрахом.
С 1908 года Прокофьев начинает концертную деятельность как пианист и дирижёр – исполнитель собственных произведений.
В 1917 году закончил Концерт № 1 для скрипки с оркестром D-dur (начал в 1914), «Мимолётности», «Классическую симфонию», кантату «Семеро их», Третью и Четвертаю сонаты для фортепиано.
Революцию не совсем принял, весной 1918 года он уехал в Японию, где дал ряд концертов, затем в США. Среди его важнейших сочинений заграничного периода можно отметить оперы «Любовь к трём апельсинам» (1919), «Огненный ангел» (1919—1927), балеты «Стальной скок» (1925), «Блудный сын» (1928), «На Днепре» (1930), вторая (1925), третья (1928) и четвёртая (1930) симфонии; третий (1917—1921), четвёртый (1931) и пятый (1932) концерты для фортепиано, второй скрипичный концерт (1935).
Много гастролировал в Америке и Европе как пианист, исполняя преимущественно собственные сочинения, изредка выступал как дирижёр; в 1927, 1929 и 1932 годах давал концерты в СССР.
В 1919 году Прокофьев познакомился с испанской певицей Линой Кодиной, в 1923 году они поженились.
Прокофьев не примкнул к Белому движению, подобно Рахманинову и Стравинскому, и он давно уже хотел вернуться на родину. В 1936 году Сталин, который любил музыку ещё со времён семинарии, разрешил композитору с женой и сыновьями Святославом и Олегом переехать в СССР, семья обосновалась в Москве.
Возвращение знаменовало новый этап в творчестве Прокофьева – его обласкали, Сталину было очень важно вернуть композитора с мировой известностью. В 1936 году написал для Центрального детского театра симфоническую сказку «Петя и волк», балет «Ромео и Джульетта», музыку к фильму «Александр Невский» (1938).
В сюите «Песни наших дней», созданной в 1937 году, впервые в музыке Прокофьева возникает образ вождя: «От края до края по горным вершинам, // Где вольный орел совершает полет, // О Сталине мудром, родном и любимом // Прекрасную песню слагает народ», в 1939 году он создаёт целую кантату «Здравица», посвящённую вождю.
Во время Великой Отечественной войны работал над балетом «Золушка», 5-й симфонией, сонатами для фортепиано № 7, 8, 9, сонатой для флейты и фортепиано, оперой «Война и мир» по одноимённому роману Льва Толстого, музыкой к фильму «Иван Грозный».
В 1948 году многие советские композиторы (Прокофьев, Шостакович, Мясковский, Попов, Шебалин, Хачатурян) были подвергнуты резкой критике за «формализм». Ряд сочинений Прокофьева секретным приказом Комитета по делам искусств был запрещён к исполнению, однако в марте 1949 года Сталин снова помиловал композитора и действия Комитета были оценены как «некоторые перегибы».
Однако всё это подкосило здоровье Прокофьева и с 1949 года он почти не выезжал с дачи, где, при строжайшем медицинском режиме, написал сонату для виолончели и фортепиано, балет «Сказ о каменном цветке», симфонию-концерт для виолончели с оркестром и др.
Лауреат шести Сталинских премий (1943, 1946 — трижды, 1947, 1952) и Ленинской премии (1957).
В январе 1948 года женился на Мире Александровне Мендельсон (первая жена Лина Прокофьева была арестована, и сидела в ИТЛ строгого режима).
Умер 5 марта 1953 года в Москве от гипертонического криза, в один день со своим покровителем Сталиным. Поэтому смерть великого композитора осталась практически незамеченной.
Поговорить о Сергее Прокофьеве, судьба которого так тесно связана с Петербургом, можно на многих авторских экскурсиях ЭКЛЕКТИКИ.
Об учителе Прокофьева Римском-Корсакове Игорь Воеводский расскажет в ходе экскурсии «Музыкальная прогулка. Любенск и Вечаша».
