Татьяна Львовна Щепкина-Куперник родилась 12 (24 января) 1874 года в Москве, в семье видного адвоката Льва Абрамовича Куперника и Ольги Петровны Щепкиной - пианистки, ученицы Н. Г. Рубинштейна. Писать начала в детстве, в двенадцать лет сочинила стихи в честь своего прадеда, актёра М. С. Щепкина. Окончила гимназию.
В 1892 году на сцене московского театра была поставлена её пьеса «Летняя картинка», сама выступала на сцене, приятельствовала с Антоном Чеховым. В январе 1895 года сумела предотвратить дуэль Левитана и Чехова. Перед Октябрьской революцией издала более десятка своих прозаических и стихотворных сборников.
В 1904 Татьяна Львовна переехала в Петербург, где и встретила Первую русскую революцию. В это время она выпустила сборник рассказов «Это было вчера», который был уничтожен цензурой. Её стихотворение «На родине» ("От павших твердынь Порт-Артура"), написанное в Петербурге 1905 году, стало народной песней.
Её поэзия была преимущественно гражданской, часто изображала «ужасную долю женщины, гибнущей в вертепах порока».
Большую популярность получили её переводы стихотворных пьес Эдмона Ростана («Сирано де Бержерак» получил высокую оценку М. Горького), Метерлинка, Лопе де Вега, Шекспира, Джона Флетчера, Мольера, Гольдони, Гоцци и других. Ей принадлежат переводы стихов из «Алисы в Стране чудес» Кэрролла (в одном из первых переводов на русский язык, выполненный Александрой Рождественской в 1908-1909 году и вышедший в Петербурге).
Также писала пьесы в стихах - «Месть Амура», «Вечность в мгновении», «Барышня с фиалками», «Счастливая женщина» и др.
В 1914 – 1935 гг жила в доходном доме Д. А. Дурдина (улица Кирочная - Салтыкова-Щедрина, 12). По свидетельству современницы, у Щепкиной-Куперник здесь некоторое время жила Александра Коллонтай, которая скрывалась от полиции, они дружили, и именно в этой квартире состоялось первое чтение «апрельских тезисов» в апреле 1917 года (о чём свидетельствует мемориальная доска).
Была активным деятелем Серебряного века, сотрудничала с разными театрами Петербурга. Написала ценные воспоминания о театральной жизни.
«Прожив в Петербурге тридцать пять лет, я постоянно ставила там мои пьесы, как переводные, так и оригинальные. Ставила их и в Александринском театре и обязана ему, пожалуй, самыми моими значительными успехами. Как ни странно, однако я никогда не могла смотреть на Александринский театр как на нечто родное мне и неотъемлемое от меня, как смотрела на московский Малый. И с артистами Александринского театра, хотя со многими из них у меня были хорошие отношения, я была "знакома", но не дружна: мои дружбы оставались в Москве. Причиной этому были отчасти условия жизни, отчасти же характер артистической семьи Петербурга. К светской жизни у меня никогда не было тяготения, а официальные визиты, приемные дни -- все это входило в ритуал существования петербургских артисток, и той простоты отношений, какая была в Москве, там ждать было нельзя. Должна я сознаться, раз уж пишу о той роли, которую театр играл в моей жизни, что и как театр Александринский не давал мне того наслаждения, тех радостей, какие давал Малый, но и то сказать -- в Малый я попала в юности, в нем воспитался мой вкус, он имел огромное влияние на все мои взгляды и убеждения. К Александринскому я подошла уже сложившимся человеком, и там учиться мне было нечему. Кроме того, кто испытал счастье видеть Ермолову в ее расцвете, никогда не мог бы удовлетвориться Савиной, олицетворявшей душу Александринского театра. Савина была прекрасная артистка, об этом и спорить нельзя, но ни трагедия, ни даже сильная драма не были в ее средствах, и, когда она бралась за них, она была не на месте. Невольные сравнения с Ермоловой еще подтверждали это: стоило сравнить их, например, в "Татьяне Репиной", чтобы понять, насколько глубже и человечнее была московская артистка.»
После 1917 года Татьяна Львовна осталась в Петрограде, оставаясь востребованной переводчицей, хотя в 1919 году на некоторое время бежала со вторым мужем и с семьёй актрисы Марии Ермоловой в Крым, вскоре вернувшись в Северную столицу.
В 1940 году снова переехала в Москву. Скончалась 27 июля 1952 года.
Об истории русского театра на примере различных деятелей авторы турфирмы «Эклектика» повествуют в ходе многих экскурсий.
В Доме ветеранов сцены им. М.Г. Савиной мы познакомимся с его историей, увидим воссозданные интерьеры, узнаем о деятельности видных актёров Северной столицы, о быте проживавших здесь актеров, о послереволюционной судьбе дома и его современной деятельности.
Бурная, порой трагическая, иногда комическая жизнь русского театра откроется в увлекательном рассказе неподражаемой Людмилы Георгиевны Мочаловой в ходе экскурсии «Театральные легенды Петербурга».
Про начинающую писательницу Татьяну Щепкину-Куперник и ее взаимоотношения и дружбу с Левитаном, Софьей Кувшинниковой, Чеховым и об интересных историях на Удомельской земле Елена Царева рассказывает в авторском туре "Дорогами художников".
От павших твердынь Порт-Артура,
С кровавых манчжурских полей
Калека-солдат истомлённый
К семье возвращался своей.
Спешил он жену молодую
И милого сына обнять,
Увидеть любимого брата,
Утешить родимую мать.
Пришёл он... В убогом жилище
Ему не узнать ничего:
Другая семья там ютится,
Чужие встречают его...
И стиснула сердце тревога:
Вернулся я, видно, не в срок.
«Скажите, не знаете ль, братья,
Где мать?.. где жена?.. где сынок?..»
— «Жена твоя... Сядь... Отдохни-ка...
Небось твои раны болят?..»
— «Скажите скорее мне правду...
Всю правду!» — «Мужайся, солдат...
Толпа изнурённых рабочих
Решила пойти ко дворцу
Защиты искать... с челобитной
К царю, как к родному отцу...
Надевши воскресное платье,
С толпою пошла и она
И... насмерть зарублена шашкой
Твоя молодая жена...»
«Но где же остался мой мальчик?
Сынок мой?..» — «Мужайся, солдат...
Твой сын в Александровском парке
Был пулею с дерева снят...»
— «Где мать? ..» — «Помолиться к Казанской
Давно уж старушка пошла...
Избита казацкой нагайкой,
До ночи едва дожила...»
— «Не все ещё взято судьбою!
Остался единственный брат,
Моряк, молодец и красавец...
Где брат мой?..» — «Мужайся, солдат...»
— «Неужто и брата не стало?
Погиб, знать, в Цусимском бою?»
— «О нет... Не сложил у Цусимы
Он жизнь молодую свою...
Убит он у Чёрного моря,
Где их броненосец стоит...
За то, что вступился за правду,
Своим офицером убит...»
Ни слова солдат не промолвил,
Лишь к небу он поднял глаза...
Была в них великая клятва
И будущей мести гроза.
С-Петербург, 1905 год
