Симфония № 6 «Патетическая» Чайковского

Идею создания венчающей его творчество симфонии Пётр Ильич вынашивал несколько лет. Уже в 1891 году, в свои пятьдесят, на пике своей славы, композитор чувствовал необыкновенную усталость от жизни. В письме к К.Р. (князю Константину Романову) он писал:

«Мне ужасно хочется написать какую-нибудь грандиозную симфонию, которая была бы как бы завершением всей моей сочинительской карьеры... Неопределенный план такой симфонии давно носится у меня в голове, но нужно стечение многих благоприятных обстоятельств для того, чтобы замысел мой мог быть приведён в исполнение. Надеюсь не умереть, не исполнивши этого намерения.»

Симфонию композитор посвятил Володе (Бобу) Давыдову, своему племяннику (сыну сестры Александры, из знаменитого рода Давыдовых). С Володей его связывали особые доверительные отношения, в феврале 1893 года Чайковский писал:

«Во время путешествия у меня явилась мысль другой симфонии, на этот раз программной, но с такой программой, которая останется для всех загадкой, — пусть догадываются, а симфония так и будет называться: Программная симфония (№ 6)… Программа эта самая что ни на есть проникнутая субъективностью, и нередко во время странствования, мысленно сочиняя её, я очень плакал. Теперь, возвратившись, сел писать эскизы, и работа пошла так горячо, так скоро, что менее, чем в четыре дня, у меня совершенно готова была первая часть и в голове уже ясно обрисовались остальные части. Половина третьей части уже готова. По форме в этой симфонии будет много нового, и, между прочим, финал будет не громкое аллегро, а наоборот, самое тягучее Adagio. Ты не можешь себе представить, какое блаженство я ощущаю, убедившись, что время ещё не прошло и что работать ещё можно. Конечно, может быть, я и ошибаюсь, но кажется, что нет.»

Партитура была создана в его доме в Клину, куда композитор переехал в 1892 году. Здесь, в феврале и марте 1893 года Шестая симфония была написана в клавире и летом инструментована. Об отношении к произведению Пётр Ильич высказался так:

«В симфонию эту я вложил без преувеличения всю свою душу».

Тогда же, в Клину, он окончил Третий фортепианный концерт, одно из последних своих произведений.

6 (22) октября композитор прибыл в Петербург – на 16-е (28-е) октября, в субботу, была назначена премьера симфонии. Все дни Пётр Ильич проводил на репетициях с оркестром, правил ошибки партитуры, вечера проводил с племянниками Бобом и Юрием Давыдовыми и компанией, которую в шутку себя называли «Четвёртой сюитой Чайковского» (по-английски «сюита» и «свита» значат одно и то же). Чайковский был «очень весел, шалил как никогда, и шутки сыпались как из рога изобилия».

В начале премьеры композитора, который сам дирижировал оркестром, встретили бурной овацией, однако по окончании публика не выказала большого ажиотажа от исполнения. Через два дня после концерта Чайковский писал:

«С этой симфонией происходит что-то странное! Она не то чтобы не понравилась, но произвела некоторое недоумение. Что касается меня самого, то я ею горжусь более, чем каким-либо другим моим сочинением».

Признание гениальной музыки пришло спустя несколько дней после трагической смерти Петра Ильича, когда она прозвучала под управлением Э. Направника, в зале Дворянского собрания.

Блестящее исполнение оркестра завершал трагический финал, напоминающий постепенное угасание биения сердца, словно композитор предчувствовал свою кончину… Ритм замедлялся вплоть до полной остановки и тишины...

Все исполнители и слушатели были в трауре, и симфония оставила глубочайшее впечатление от исполнения и переполнявших всех чувств.

По воспоминаниям современника, композитор этим произведением описал свою жизнь:

«Первая часть — детство и смутные стремления к музыке. Вторая — молодость и светская веселая жизнь. Третья — жизненная борьба и достижение славы. Ну, а последняя, — это De profundis, то есть — молитва об умершем, чем всё кончаем, но для меня это ещё далеко, я чувствую в себе столько энергии, столько творческих сил; я знаю, что создам ещё много, много хорошего и лучшего, чем до сих пор.

Племянник Чайковского Юрий говорил:

«Шестая симфония, по моему глубокому убеждению, является произведением автобиографическим. Помню, что такого мнения придерживались Модест Ильич Чайковский и мой брат Владимир, которому Пётр Ильич посвятил эту симфонию.»

Брат композитора Модест Ильич Чайковский вспоминал:

«Вы хотели узнать программу Шестой симфонии, но я ничего не могу сообщить Вам, так как брат держал её в своих мыслях. Он унёс эту тайну с собой в могилу. Но если Вы всё-таки хотите, я сообщу Вам то немногое, что узнал от брата. Первая часть представляет собой его жизнь, сочетание страданий, душевных мук, с непреодолимым томлением по Великому и Возвышенному, с одной стороны, борьбу со страхом смерти, с другой — божественную радость и преклонение перед Прекрасным, перед Истиной, Добром, всем, что сулит вечность и небесное милосердие. Так как брат большую часть своей жизни прожил ярко выраженным оптимистом, он закончил первую часть возвращением второй темы. Вторая часть, по моему мнению, представляет собой ту радость жизни, которая не может сравниться с преходящими мимолётными радостями нашей повседневной жизни, радость, музыкально выраженная необыкновенным пятидольным размером. Третья часть свидетельствует об истории его развития как музыканта. Это не что иное, как шалость, игра, развлечение в начале его жизни до двадцатилетнего возраста, но потом всё это делается серьёзнее и кончается достижением мировой славы. Её и выражает триумфальный марш в конце. Четвёртая часть — состояние его души в последние годы жизни — горькие разочарования и глубокие страдания. Он приходит к мысли, что слава его как художника преходяща, что сам он не в силах побороть свой ужас перед вечным Ничто, тем Ничто, где всему, что он любил и что в течение всей жизни считал вечным, угрожает бренность.

Посетить дом Чайковского в Клину, где была создана симфония (где теперь находится музей композитора, одним из создателей которого стал Владимир Давыдов) можно вместе с ЭКЛЕКТИКОЙ:
https://eclectica.ru/catalog/10636/