Мне гораздо приятнее
Смотреть на звёзды,
Чем подписывать
Смертный приговор.
Мне гораздо приятнее
Слушать голоса цветов,
Шепчущих: "Это он!"-
Склоняя головку,
Когда я прохожу по саду,
Чем видеть тёмные ружья
Стражи, убивающей Тех,
кто хочет Меня убить.
Вот почему я никогда,
Нет, никогда не буду Правителем!
Виктор Владимирович Хлебников родился 9 ноября (28 октября) 1885 года в улусе Астраханской губернии (ныне Калмыкия), об этих местах он потом писал:
«Родился в стане монгольских исповедующих Будду кочевников… в степи — высохшем дне исчезающего Каспийского моря».
Его отец, Владимир Алексеевич Хлебников был орнитологом из старинного купеческого рода, мать — Екатерина Николаевна Хлебникова (урождённая Вербицкая) - историк по образованию. Получил начальное домашнее образование, закончил гимназию в Казани, часто сопровождал отца в поездках и вел орнитологические записи.
В 1903 году поступил в Казанский университет на физико-математический факультет, в студенческие годы начал писать. Русско-японская война и поражение в Цусимском сражении оказали большое влияние на Хлебникова, он начал поиски «основного закона времени», он потом писал: «Мы бросились в будущее с 1905 года».
В 1908 году переехал в Петербург и поступил на курс естественного отделения физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета, хотя главной причиной переезда было желание серьёзно заниматься литературой.
Студент облюбовал для проживания Васильевский остров и часто менял адреса. Одним из первых адресов Хлебникова стал доходный дом по адресу 11-я линия ВО, 48. В 1911 году жил в доходном доме Н. В. Смирнова - 12-я линия ВО, 53, жил в доходном доме Г. Н. Перунина (Малый пр. ВО, 19). Позже получил комнату в Доме-общежитии писателей им. В. Ф. Голубева (Литераторов ул., 19А), где проживали и другие авангардисты - Владимир Маяковский, Казимир Малевич, Павел Филонов.
В Петербурге Хлебников начал вести богемную жизнь, познакомился с символистами Алексеем Ремизовым и Сергеем Городецким, посещал поэтические вечера.
В это время в стране наблюдался большой интерес к Древней Руси, Хлебников тоже увлёкся народным русским языком, мифологией и фольклором, что нашло отражение во многих произведениях Хлебникова того периода. Его интерес к данной теме даже кратковременно перерос в увлечение идеей воинствующего панславизма. Именно в этот период поэт взял себе псевдоним – славянское имя Велимир.
В том же году было опубликовано его первое стихотворение «Искушение грешника» и состоялось знакомство поэта с футуристами В. Каменским и Д. Бурлюком.
В 1908 в петербургской газете «Вечер» было напечатано анонимное «Воззвание учащихся славян», написанное Хлебниковым, послание призывало к вооружённой борьбе за свободу славянских народов Восточной Европы, также он повесил его в Университете. Заканчивалось оно словами «Священная и необходимая, грядущая и близкая война за попранные права славян, приветствуем тебя! Долой габсбургов! Узду гогенцоллернам!» Позже, правда, он назвал это «крикливым воззванием к славянам» и напишет:
«Петербург действует как добрый сквозняк и все выстуживает. Заморожены и мои славянские чувства».
Во время Первой мировой войны он потерял интерес к идее.
Став словотворцем, Велемир обращался к славянским корням, например, называл футуристов будетлянами. Вообще, Хлебников стал одним из самых известных изобретателей новых слов - «скорбеветренный страдняк», «лебедиво», «крылышкуя», «смехачи», «смеюнчики»… Есть и более серьёзные слова, изобретение которых приписывается часто Хлебникову «изнемождённый», «лётчик» (вероятно, впервые появилось в его «Тризне», в 1915 году: «Полк стоит, глаза потупив. Тень от лётчиков в пыли»).
В сборнике «Садок судей» (1910) он заявил о себе, как о новом явлении в литературной жизни, вскоре вышло еще несколько произведений Хлебникова, одновременно он продолжал свои расчеты о «законах Времени», которые печатал в своих книгах и статьях— «Учитель и ученик», «Время — мера мира».
В 1915 году поэт проводит время в Петрограде, часто посещает Куоккалу (Репино), где находились дачи многих деятелей искусства; Хлебников и футуристы стали завсегдатаями Пенат Ильи Репина, с которым они сблизились в то время; также Хлебников часто посещал дачу Юрия Анненкова.
Во время Первой Мировой Хлебников был мобилизован, однако военная служба давалась ему с большим трудом, он написал большое количество антивоенных стихотворений, которые позже вошли в поэму «Война в мышеловке». Была назначена комиссия, которая признала Хлебникова психически невменяемым и непригодным к военной службе.
После Февральской революции включился в бурную общественную и литературную жизнь в Петрограде, опубликовал здесь несколько стихотворений, в том числе приветствовавших революцию.
«Только мы, свернув ваши три года войны в один завиток грозной трубы, поем и кричим, поем и кричим, пьяные дерзостью той истины, что Правительство Земного Шара уже существует. Оно — Мы.»
После Октябрьской революции ездил по стране, работал в различных газетах и издательствах, написал много произведений — «Каменная баба», «Ночь в окопе», «Ладомир», «Ночь перед Советами», «Ночной обыск»…
В 1921 году приехал в Москву, стал членом официального Союза поэтов и печатался в столичных изданиях, закончил свою «сверхповесть» «Зангези».
Умер 28 июня 1922 года, был похоронен в деревне Ручьи в Новгородской области. В 1986 году в Ручьях был открыт музей поэта, там проходят ежегодные литературные чтения.
Творчество Хлебникова сказалось на многих писателях, писавших на русском языке, особенно на футуристов, на Владимира Маяковского, Андрея Платонова, Николая Асеева, Бориса Пастернака. Маяковский отмечал:
Во имя сохранения правильной литературной перспективы считаю долгом чёрным по белому напечатать от своего имени и, не сомневаюсь, от имени моих друзей, поэтов Асеева, Бурлюка, Кручёных, Каменского, Пастернака, что считали его и считаем одним из наших поэтических учителей и великолепнейшим и честнейшим рыцарем в нашей поэтической борьбе.
Влияние Хлебникова испытал на себе другой авангардист - Даниил Хармс. В 1926 году он под известным портретом, выполненным Б. Григорьевым, подписал:
Ногу ‹з›а ногу заложив
Велимир сидит. Он жив.
Авангардистов связывало многое – языковые и умственные выверты, глубокая увлечённость обоих Египтом, которому они посвящали свои труды (вероятно оба посещали египетский кружок в Городе на Неве).
В 1915 году Хлебников написал своего «Ка»:
«Ка был боек, миловиден, смугол, нежен; большие чахоточные глаза византийского бога и брови, точно сделанные из одних узких точек, были у него на лице египтянина. Решительно, мы или дикари рядом с Маср, или же он приставил к душе вещи нужные и удобные, но посторонние.»
Эту тему поддержит в 1930 году Хармс со своей «Лапой». Также Хармс продолжит линию увлечённости Хлебникова нумерологией.
О писателях Серебряного века турфирма «Эклектика» рассказывает в ходе различных программ. Последователям Хлебникова посвящается экскурсия «Город Даниила Хармса».
